С сундучками проблем не было. Ведь это должны быть просто крохотные кубики, вот мы и напилили их лобзиком из восьмимиллиметровой фанеры. Стоило бы сделать у них разноцветные крышки, наклеив с одной стороны квадратики цветной бумаги - чтобы цвет крышки соответствовал цвету того поля, на которое будут ставить сундучок - но мы решили, что это лишнее: все равно за время игры сундучки перепутаются.

В общем, к ужину - часам к шести вечера, ужин в тот день получился ранним - мы работу закончили. А за ужином Богатиков опять восхищался нашим столом, как и за обедом:

- Просто блеск! Картошечка с собственными помидорчиками и маринадами, да с деревенской сметаной!.. Что ещё надо?

- И про рыбку не забудь, и про вот эту ветчину... - усмехался отец.

Копченая рыба и даже форель, нежного такого соления, у нас почти всегда водились, понятное дело, так же как и ветчина из диких кабанов. Ведь отец сам должен был решать, стоит ли завалить какого-нибудь кабана, "для очистки леса", так сказать, и его приговор был окончательным и обжалованию не подлежал.

- И ты еще, - продолжал отец, - не пробовал котлеты из лосятины или дикого гуся. Гуси ещё на юг не потянулись, они ведь птицы поздние, а как потянутся - мы уж запасем несколько штук. Одного-двух - на холод, до Нового Года и Рождества, а из остальных и для друзей найдется, и себя побаловать...

- Да, - вздохнул Богатиков. - Хорошо вам жить вдали от мира...

- Не так уж вдали от мира! - отозвался отец. - Тут свои завороты бывают, только держись... Кстати, насчет заворотов, - он покосился на нас с Ванькой. - Вы там ничего не замышляете, уж больно тихо вы сидели?