- Да, я уже это знаю. Мне это уже ясно. И потому понятны строгости.

Железновский смягчился:

- Ну строгости такие... Кровь из носа - чтобы мягкая посадка.

- Но, товарищ майор... Вы знаете, я не успел даже захватить отдельные приборы. У нас кое-какие приборы отсутствуют.

- Так вы что? За приборами собираетесь махнуть? - насупился майор.

- Что вы! Что вы! - испугался Штанько. - Это же... Пройдет вечность!

- Так зачем вы о них говорите? Зачем они вам нужны? Вы что, здесь останетесь навсегда? Нам главное - посадить. И отсюда вывести и довезти.

- Я это так и понял, - почему-то обрадовался Штанько. - Сейчас мы разбились на три группы... Только позвольте спросить... Две группы я отправил на дороги. Но - какие? По каким они поедут?

Железновский окаменел, глаза его побелели:

- Что?! Я не понял? Повторите!

- Но поверьте... Это не праздный вопрос. И я тоже - секретный человек. Я руковожу большим оборонным заводом.

- Вы руководили заводом, - холодно отрезал Железновский. - Сейчас вы руководите строительством аэродрома. И если вы будете руководить так, как теперь, - вам не вернуться на завод. Вы забудете о нем навсегда. И спрашивать о дорогах, по которым поедет прилетевший товарищ, вам никогда больше не придется.

Ловкое доброе лицо подполковника Штанько как-то вытянулось, губы побелели, но голос он не потерял, баритон его заклокотал уверяюще: "Есть, слушаюсь". Но сам Штанько стоял все, не поворачивался.

- Идите, идите! - брезгливо проворчал Железновский, но тут же смягчился: - Палатку, надеюсь, поставили?

Штанько уловил этот смягчающий тон майора и забарабанил:

- Для вас - да. И со всеми удобствами.

- А вода?

- Вода, товарищ майор, даже минеральная. Холо-одная, бестия! Я с ледком вез!

- Это отлично!

- Конечно, товарищ майор, отлично! - Штанько вдруг впервые заулыбался, его лицо стало похоже на наливное яблочко. - И еще кое-что, к воде минеральной!