Уже сотни людей трудились тут, превращая почву, взятую эрозией, в ровную накатанную площадку.

- Пошли! - коротко скомандовал мне майор Железновский. - Найдем сейчас, - довольный смешок, - найдем коротким способом, тех, кто за этих лошадок отвечает... Браво, уже бежит первый!

Действительно, к нам быстрым шагом направлялся человек в военной форме. Это был кругленький сдобненький подполковник в новой, плохо сидящей на нем форме. Не доходя до нас метров десять, подполковник перешел на смешной строевой шаг и, неловко остановившись перед Железновским, неумело приложил руку к козырьку уже потной фуражки.

- Товарищ майор, - затрубил он неожиданно приятным баритоном, команда номер семь к работам приступила два часа назад. Докладывает подполковник Штанько.

По всему было видно, что Железновский доволен собой, своим положением.

- Бросьте, подполковник, циркачить, - заурчал начальственно он. Если уж в запасе соскучились по строевой, то - после всего этого... - И обвел царским взглядом все окрест.

- Слушаюсь!

Штанько стал демонстрировать отход, но толстые его ножки запутались в принесенной сюда ветром перекати-траве, он едва не упал, но не терялся и пробормотал:

- Простите, товарищ майор! Извините мне мою неловкость... Я все равно слушаю ваши указания.

- Вы кто по специальности?

Железновский все-таки был человеком - он помог Штанько удержаться на ногах, поддерживал его теперь, заглядывая в лицо.

- Я инженер, - Штанько, наконец, ловчее устроился на этой дурной земле, он отряхивался. - Точнее - главный инженер. Еще раз - простите мою неловкость... Всегда у меня так! О вашей строгости мне говорили и, поверьте, я все сделаю, что в моих силах. Вы, наверное, видите уже...

Железновский нетерпеливо перебил:

- Хватит, подполковник! Слушайте внимательно. Мне нужен аэродром к ночи. Вы поняли?