- Я не спал двое суток, товарищ Лаврентий Павлович.

- Гляди, узнал? - Берия рассмеялся. - Несмотря на то, что много не спал, а узнал. - В тоне его теперь улавливалась снисходительность. - Чего скажешь в свое оправдание, старший лейтенант? Покайся!

- Мне, товарищ Лаврентий Павлович, не в чем каяться. Я службу нес всегда достойно.

- Сколько же ты служишь?

- Я служу уже четырнадцать лет.

- Тебе сейчас сколько?

- Пошел тридцать первый.

- Иисусу было тридцать три. Ты не подумал, что следствие по такому случаю может затянуться на годика два? Тебе будет как раз тридцать три, когда приговорят к стенке.

- Не за что, товарищ Лаврентий Павлович. Он приехал - как комендант. Перед этим уведомил. Я...

- А почему он приехал? Ты спросил?

- Начальство не спрашивают. Начальству докладывают.

- Но это, старший лейтенант, граница! Это - не базар, куда идут покупать яйца. Что он тебе сказал, когда говорил, что приедет?

- Он не объяснил по телефону цель своего приезда.

- А ты, что же, так и не спросил? Товарищ комендант! - спросил бы ты. - Почему вы хотите приехать ко мне на участок? - Я - что? Плохо служу? Или у меня было нарушение границы? У вас было нарушение?

- Не было.

- Видишь! - Берия резко повернулся к Шмаринову и Железновскому. - У него не было нарушения! Видишь! - Он их, двоих, Шмаринова и Железновского, видел за одного. - У него не было нарушения. И он позволил коменданту приехать и развести антимонию! Он к тебе на заставу заходил?

- Заходил, товарищ Лаврентий Павлович.

- И что он тебе хорошего сообщил? Ну говори! Говори!

- Если точно...

- Ты думаешь еще говорить не точно?! Говори совсем точно!

- Я уже говорил, товарищ Лаврентий Павлович!

- Брось это свое "товарищ Лаврентий Павлович!" Говори дело!