Тони жестом пригласил его сесть на один из дубовых стульев и подтащил другой поближе к нему. Вынул из кармана пачку "Лаки-Страйк" и предложил сигарету Пату. Тот молча отказался.

– Садись поудобней, – сказал Тони, убирая сигареты в карман. – Но если будешь упрямиться, ничего хорошего не жди.

Раскуривая сигарету, поглядел суженными глазами, как бы оценивая Пата.

– Сколько тебе лет, малыш? Семнадцать?

Пат промолчал.

– Имел приводы в полицию?

Пат оставил и этот вопрос без ответа.

– Живешь с родственниками?

Пат сплюнул на пол. Тони снова хлестнул его по губам, при этом начала кровоточить ссадина, начинавшая подсыхать. Полицейский протянул ему скомканный грязный кусок материи.

– Это подсохнет, не беспокойся. Говорил тебе, чтобы не строил из себя заядлого уголовника. Кажется, ты меня не понял. А картина такова: тебя представят на слушание большого жюри за хищение в особо больших размерах. Это серьезное преступление. Класса А. Мы схватили тебя с поличным. Чем хуже это будет выглядеть для тебя, тем более благодарен будет нам мистер Алперт за то, что мы засекли вора.

Тони затянулся и выпустил дым.

– Теперь расскажу, как мне видится это дело. На самом деле ты хороший парень, только медлительный, не очень ловкий. Возможно, где-то у тебя есть пожилая старомодная матушка и папаша, который выбьет из тебя всю дурь за то, что ты попался. Но все же это лучше, чем заиметь дело в полиции и провести некоторое время в исправительной школе или, может быть, где-нибудь и похуже, если тебе достанется злобный судья. Если мы позвоним твоим маме и папе, они приедут и расскажут мне, какой на самом деле ты прекрасный мальчик и все прочее дерьмо, правильно? Немного хулиганистый, проказливый, как все мальчишки, ведь так?