Пат понимал, что пули должны войти в мужчину спереди, чтобы впоследствии не возникло подозрений. Лица взломщика видно не было, но четкий его силуэт служил превосходной целью для стрельбы. Пат даже почувствовал себя лучше, осознав, что не сможет увидеть его лицо. Это была просто мишень, похожая на те, в которые ему доводилось стрелять в тире.

– Прекрасно, дружище, а теперь повернись, – сказал Пат.

Он услышал, как, метнувшись, человек вскрикнул от внезапного испуга:

– В чем дело, черт возьми?

Пат прицелился в центр крупной фигуры и трижды выстрелил. На мгновение комната осветилась, и он успел увидеть удивленное, сереющее лицо человека средних лет, обрамленное опушкой коротко стриженных белых волос.

После первых двух выстрелов мужчина не упал, а прислонился спиной к автомату, как пришитый ударами пуль. Третий выстрел снес край его черепа, метнув круглый, как блюдце, кусок кости в настенное изображение Неаполя. Человек со стоном соскользнул на пол, порвав свой синий в полоску пиджак, зацепившийся за ручку автомата во время падения.

Пат ждал, не выпуская пистолет из руки, готовый среагировать на любые звуки или оружие. Но было слышно только, как брызжет кровь и ее капли растекаются по линолеуму. Светя фонариком, Пат осторожно подошел вплотную к телу и выпустил в него оставшиеся пули.

Целую минуту Пат прислушивался, не последуют ли звуки дыхания пли стоны, затем приподнял серое веко взломщика, стараясь не смотреть на бесформенную правую часть черепа. Лицо убитого было незнакомым, но походило на множество других, встречавшихся ему в клубах Маленькой Италии, – жесткое лицо неудачника. Пат был возбужден, но не ощущал жалости к своей жертве.

На стене возле входа в зал висел платный телефонный автомат. Пат набрал номер центрального пульта – 3100.