Он долго тер тонкий ковер носком ботинка, разглядывая потолок в углу комнаты. Краска сошла с его лица, и теперь оно почти сияло белизной. Наконец он произнес:

– У меня здесь только одна овчарка, и я знаю ее хозяев. Так что, боюсь...

– В таком случае, вы не будете возражать, если я взгляну на нее, – вмешался я, направляясь ко внутренней двери. Доктор Шарп не шевельнулся. Он еще немного повозил ногой по ковру и сказал мягко:

– Я не уверен, что сейчас это удобно. Может быть, сегодня попозже.

– Для меня удобнее сейчас, – и я взялся за ручку двери.

Он метнулся через всю приемную к своему маленькому письменному столику. Маленькая ручка схватилась за телефон.

– Я... Я сейчас позову полицию, если вы не прекратите хулиганить, – крикнул он.

– Отличная мысль, док, – сказал я. – Спросите шефа полиции Фулвайдера. Скажите ему, Кармади здесь. Я пришел как раз из его кабинета.

Доктор Шарп убрал руку с телефона. Я, катая в пальцах сигарету, ободряюще улыбнулся ему.

– Идемте, док, – сказал я. – Причешите челочку, а то она вам глаза закрыла, и пошли. Будьте паинькой, и я, может быть, расскажу вам всю историю.

Он пожевал обеими губами по очереди, уставившись на коричневую конторскую книгу на столе, и, погладив ее уголок, встал и пошел через комнату в своих белых мокасинах, открыл дверь передо мной, и мы пошли по узкому серому коридору. Одна дверь сбоку была приоткрыта, и за ней был виден операционный стол. Мы прошли дальше, в пустую комнату с цементным полом и газовой горелкой в углу. Рядом стоял котел с водой. Одну стену целиком занимали два яруса клеток с тяжелыми дверцами из металлической сетки.

Из-за сетки на нас молча, выжидательно глядели собаки и кошки. Миниатюрная чихуахуа посапывала под огромным рыжим персидским котом в кожаном ошейнике. Здесь были скоч с презрительно-кислой физиономией и собачонка без шерсти на одной ноге, шелковисто-серая ангорская и сиамская кошки, два ничем не примечательных пса и великолепный фокстерьер с идеально скошенной на последних двух дюймах мордой бочонком.