Носы у них были мокрые, глаза блестели; им не терпелось узнать, к кому из них я пришел.

Я еще раз оглядел их.

– Но тут ведь одна мелочь, док. Я говорю об овчарке. Серая с черным, не коричневая. Кобель. Девять лет. Призер по всем статьям, только хвост слишком короткий. Хотите сказать, что я вам надоел? – проворчал я.

Он посмотрел на меня и пробормотал:

– Да, но... – вид у него был несчастный. – Ладно, пойдемте сюда.

Мы вышли из комнаты. Звери разочарованно глядели нам вслед, особенно маленькая чихуахуа: она даже попыталась пролезть сквозь проволочную сетку, и ей это почти удалось. Мы вышли через заднюю дверь в мощеный дворик с двумя гаражами напротив дома. Один из них был пустой. Дверь второго была приоткрыта. Внутри, в полумраке, загремела цепью большая собака, лежавшая мордой на старом ватном одеяле, которое служило ей постелью.

– Осторожнее, – сказал Шарп. – Он иногда бывает буйным. Я держал его в доме, но он пугал остальных.

Я направился к гаражу. Пес зарычал. Я подошел к нему. Он прыгнул, со звоном натянув цепь. Я сказал:

– Привет, Фосс. Дай лапу.

Он отошел и снова положил голову на одеяло. Уши слегка приподнялись. Он лежал очень тихо. Глаза у него были волчьи, окруженные черными ободками. Потом его изогнутый, слишком короткий хвост начал тихонько ударять по полу. Я протянул ему руку:

– Дай лапу, приятель.

Позади, на пороге, маленький ветеринар все еще уговаривал меня быть поосторожнее. Пес медленно поднялся на свои толстые лапы, опустил уши и протянул мне левую лапу. Я пожал ее.

Маленький ветеринар жалобно проговорил:

– Это просто удивительно, мистер... мистер...

– Кармади, – сказал я. – Может, и так.

Я погладил пса по голове и вышел из гаража. Мы вернулись в дом, в приемную. Сдвинув журналы, я уселся на край миссионерского столика и смерил миловидного коротышку взглядом.