– Нельзя, – сказал он мягко. – Нельзя.

Он мотнул подбородком в сторону таксиста. Таксист накинул на конец трапа короткую веревочную петлю, выбрался на ступеньку и встал позади меня.

– Нельзя, – промурлыкал мальчишка в тужурке. – С оружием на борт нельзя. Извините.

– Это просто деталь моего костюма, – объяснил я. – Я частный сыщик. Я сдам его в гардероб.

– Извини, дядя. У нас оружие не сдают. Давай назад.

Таксист просунул руку под мой правый локоть. Я попытался высвободиться.

– Давайте назад в лодку, – пробурчал он за моей спиной. – Сорок центов я вам верну, мистер. Поехали.

– Тьфу, – плюнул я на Синюю Тужурку. – Не надо вам моих денег, так не надо. Но это же черт знает что за манера обращаться с посетителями.

Я уже сидел в лодке. Последнее, что я видел, когда такси отчалило и закачалось на волнах, была эта тихая любезная улыбочка. Ехать, вот так оставляя позади эту елейную улыбочку, – это бесило меня больше всего.

Обратный путь показался значительно длиннее. Я не заговаривал с таксистом, а он – со мной. Когда я вылезал на причал у пирса, он с издевкой бросил мне вслед:

– Как-нибудь в другой раз, сыщик, когда мы не будем так заняты.

С полдюжины дожидавшихся такси завсегдатаев глазели на меня. Я прошел мимо них, мимо дверей в зал ожидания на причале, к лестнице, которая вела на берег.

Здоровенный рыжеволосый оборванец в грязных тапочках, измазанных мазутом штанах и драной синей фуфайке бегом скатился по ступенькам и налетел прямо на меня. Я остановился и на всякий случай приготовился.

Он мягко спросил:

– Что, брат сыщик? Не пускают на этот чертов пароход без подмазки?

– А тебе какое дело?

– У меня есть уши.

– А ты кто?

– Зови меня просто Рыжий.

– Пропусти, Рыжий, я занят.