Он грустно улыбнулся и ткнул меня в левый бок.

– Из-под летнего костюма эта пушка малость выпирает. Хочешь попасть на борт? Это можно сделать, если с умом.

– И сколько стоит ум?

– Пятьдесят монет. Десять сверху, если обратно придется везти тебя раненого.

Я шагнул к лестнице.

– Эй, – быстро крикнул он вдогонку. – Двадцать пять я, так и быть, скину. Может, обратно поедешь с друзьями, а?

Я поднимался дальше. Только через четыре ступеньки я обернулся и сказал:

– Продано, – и опять зашагал вверх.

Там, где начинался ярко освещенный увеселительный пирс, сверкал огнями битком набитый народом, несмотря на сравнительно ранний час, зал танго. Я вошел, прислонился к стене и смотрел, как вспыхивают на электрическом индикаторе серии чисел, смотрел на игорный стол; под которым крупье подавал знаки своему игроку резким ударом колена.

Широкое синее пятно у стены рядом со мной приобрело очертания человеческой фигуры; запахло мазутом. Мягкий, глубокий, грустный голос проговорил:

– Там понадобится помощь?

– Я разыскиваю одну девушку, но искать ее я пойду сам. А чем вообще занимаешься ты? – Я не смотрел в его сторону.

– Да так, доллар тут, доллар там. Я люблю поесть. Я был раньше в полиции, но они меня вышибли.

Это мне понравилось.

– Ты, наверное, высовывался, – сказал я, глядя, как «свой» игрок большим пальцем передвигает карточку на проигрышный номер и как крупье кладет свой большой палец на ту же клетку и потихоньку убирает карточку.

Я почувствовал, что Рыжий улыбается.

– Я смотрю, ты уже познакомился с нашим городком. Здесь все на этом вот вертится. У меня лодка с подводным двигателем. А там я знаю грузовой люк и могу его отпереть. Один парень время от времени передает мне оттуда грузы. Весь народ там обычно на палубах, а внизу почти никого не бывает. Тебе это подходит?

Я достал бумажник, отсчитал двадцать пять долларов, скомкал бумажки и не глядя сунул вправо. Комок спрятался в пропитанный мазутом карман.