Позади собаки располагалась распахнутая настежь дверь в небольшой чуланчик, на полу которого валялся здоровенный ком ваты. От него по всей комнате распространялись тошнотворные волны хлороформ?

Красивая темноволосая женщина в домашнем ситцевом платье держала под прицелом большого автоматического пистолета собаку, но не стреляла. Животное же глядело на нее прищуренными в темных кругах глазами. Женщина через плечо быстро взглянула на меня и попыталась повернуться в мою сторону. Я вытащил свой люгер и держал его наготове в опущенной руке.

Скрипнула половица, и в двустворчатой задней двери появился высокий черноглазый мужчина в выцветшем синем комбинезоне, синей рабочей рубашке и с обрезом двуствольного дробовика в руках.

– Эй, ты! Брось пушку! – сказал он сердито.

Я открыл было рот, собираясь что-нибудь сказать. Палец черноглазого на спусковом крючке напрягся. Моя пушка выстрелила – честное слово, я был тут ни при чем – пуля ударила в ствол дробовика и аккуратно вышибла его из рук мужчины. Ружье грохнулось на пол, пес отскочил футов, наверное, на семь в сторону и тут же снова присел.

С выражением крайнего недоверия на лице, мужчина поднял руки кверху.

Я не мог упустить момент и сказал:

– Бросьте и ваш, леди.

Она облизала губы, опустила пистолет и отошла от распростертого на полу тела.

Мужчина сказал:

– Черт, не стреляй в него. Я сам с ним управлюсь.

Я моргал, ничего не понимая. Потом до меня дошло: он боялся, что я застрелю пса. За себя он не беспокоился.

Я слегка опустил люгер:

– В чем дело?