Я слегка подвинулся, чтобы не стоять напротив задней двери. У Джерри могли быть еще дробовики. В его лице было что-то, что меня беспокоило. Словно я где-то раньше уже видел его, только довольно давно или, может быть, на фотографии в газете.

Я взглянул на женщину. Красивая брюнетка лет тридцати с небольшим. Дешевое ситцевое платье не подходило к ее изящно изогнутым бровям и длинным ухоженным рукам.

– Как это случилось? – небрежно, словно это не имело большого значения, спросил я.

Она отозвалась хриплым, скрипучим голосом, как будто ей больно было говорить:

– Мы живем здесь уже с неделю. Сняли этот дом вместе с обстановкой. Я была на кухне, Джерри во дворе. Тут к дому подъезжает машина, и этот коротышка топает к крыльцу так, будто он живет тут всю жизнь. Наверное, я забыла запереть калитку. Приоткрыв заднюю дверь, я увидела, как он заталкивает собаку в чулан, и тут же почувствовала запах хлороформа. А потом все произошло так быстро, что я успела только схватить пистолет, крикнуть Джерри из окна и войти в комнату как раз в тот момент, когда вломились вы. Вы-то кто?

– Когда вы вошли, все уже кончилось? Пес уже дожевывал Шарпа?

– Да, если этого типа зовут Шарп.

– Вы с Джерри его не знали?

– Впервые вижу. Собаку тоже. Но Джерри любит собак.

– Лучше смените пластинку. Джерри называл собаку по имени Фосс.

Глаза ее стали жесткими, рот упрямо сжался.

– Я думаю, вы ошиблись, – голос ее зазвенел от гнева. – И вы забыли сказать, кто вы такой.

– А кто такой Джерри? – спросил я. – Я его где-то видел. Кажется, на картинке. Откуда у него обрез? Вы что, не думаете о том, что полиция сейчас будет задавать те же вопросы?

Она прикусила губу, потом внезапно поднялась и подошла к валявшемуся на полу дробовику. Я, следя, чтобы она не хваталась за собачку, дал ей подобрать его. Она вернулась к подоконнику и засунула обрез под газеты.

Потом обернулась ко мне.