– Я буду стоек. Либо эти невидимые негодяи убьют меня, как угрожают, либо я спугну и обезврежу их всех.

– Вы говорите во множественном числе, – заметил Ник Картер, – разве у вас есть основание думать, что их несколько?

– Нет, но я не допускаю возможности, чтобы один человек мог сотворить всю эту пакость.

– Вполне согласен с вами, – задумчиво произнес Ник Картер.

– Мне хотелось бы передать все это дело в ваши руки, мистер Картер, – снова заговорил полковник, – и на сей предмет уполномочиваю вас делать в моем доме, все, что вам будет угодно, во всякое время дня и ночи. Если вы того пожелаете, я предоставляю вам постель и все удобства для продолжительного пребывания в доме и готов сам подчиняться всем вашим приказаниям. Если вам удастся выяснить эту тайну и освободить меня от моих мучителей, а, быть может, даже задержать их, то я готов уплатить вам двадцать тысяч долларов.

– А хорошо ли вы уяснили себе, какого рода полномочия вы мне, таким образом, предоставляете?

– Вполне.

– Известна ли вам история этого дома?

– Знаю только, что это старейший дом на всем острове Манхэттене, или по крайней мере считается им, – ответил Пирзаль.

– Вот как? Этого я не знал. А дальше что?

– Приблизительно за столетие до освободительной войны на месте нынешнего дома стоял другой дом, фундамент которого послужил основанием для новой постройки после того, как старая сгорела. Вот все, что мне известно.

– Не знаете ли вы, в каком именно году построен теперешний дом?

– Нет, не знаю.

– Где вы жили раньше? – продолжал расспрашивать Ник Картер.

– Обыкновенно в гостиницах. Собственной постоянной квартиры у меня не было, да и, кроме того, я много путешествовал. В довершение всего я с большим трудом приспосабливаюсь к одному месту.

– Вы родились в Нью-Йорке?

– Нет, мое семейство родом из Лонг-Айленда, – пояснил полковник.

– Полагаете ли вы, что угрожающие письма относились лично к вам, или что всякий другой наниматель тоже стал бы получать их?