— Приятель, он идет. Черт побери! И пьян в стельку!

Джаквес встал, прошел между обитыми железом банками на корму, прыгнул на неё и позвал:

— Привет, мистер Сэндфорд… Рад вас видеть… я уже думал, может, вы с нами не едете.

Сэндфорд шагнул на борт. Он большой, грузный, больше шести футов росту. Он кое-как вскарабкался на скос кормы и рухнул внутрь. Джаквес, метнувшись кошкой, поймал его на лету.

— Расслабьтесь, босс. Расслабьтесь… Давайте я вам немного помогу…

— К чертям тебя, к чертям твои советы, — у Сэндфорда низкий голос. — И какого черта мы здесь ждем? Давайте убираться к дьяволу отсюда.

Джаквес мягко успокоил:

— Вы босс, мистер Сэндфорд. Эй, Меллин, кровь взял?

— Ага, — отозвался Меллин. — там, впереди… четыре пакета.

— Какого черта вы копаетесь? — взревел Сэндфорд. — Мы что, собираемся торчать здесь всю ночь?

Он на сиденье возле кокпита. Достал фляжку, откупорил и жадно глотнул.

Джаквес сказал:

— Поехали, босс.

Он запустил мотор, вернуся на корму и отдал концы. Лодка сперва разгонялась медленно, затем набрала скорость. В миле от острова Джаквес заложил полукруг, обогнул Эндрюс и направился к острову Кэйт.

Сэндфорд пытался прикурить. Через плечо Джаквес видел его потуги хоть приблизительно попасть сигаретой в зажигалку. После нескольких попыток он кое-как управился, откинулся, затягиваясь, и попытался собраться.

Джаквес тихонько насвистывал под нос.

— Христа ради! — взвыл Сэндфорд. — Почему бы тебе не разучить другой мотив? Когда бы я ни шел мимо, ты насвистываешь или напеваешь «Девочку с ореховой кожей».

— Простите, босс… Просто нравится эта старая песенка. В ней что-то есть, знаете, мистер Сэндфорд.

Из-за туч выглянула луна. Море было спокойно, но в горячем воздухе витала какая-то напряженность. Жару изредка смягчало острое дыхание холодного ветра. Меллин готовил кофе и думал, что это неприятно. Когда дует, словно сидишь в коробке с мороженым, а когда нет, ночь превращается в духовку. Обливаешься потом или дрожишь, но чаще потеешь.