- Говорят, эстрадные певцы зарабатывают кучу денег, - нарушила она молчание.

- Тебя это волнует? - недовольно покосился на нее Глеб.

- Я так... - стушевалась Лена, досадуя, что вылезла со своими глупыми мыслями.

Глеб не любил мелкотравчатых мещанских разговоров. Она ждала упреков, насмешки, но он неожиданно задумчиво произнес:

- Ты знаешь, а Зинаида Савельевна в чем-то права. Действительно, иным лавры достаются слишком легко. Да, миллионы телевизоров, транзисторов, магнитофонов и из пигмея делают великана! Угадай, кого я сейчас вспомнил?

Лена знала, что не угадает, потому что не умела даже приблизительно проследить за ходом его мысли. Она отрицательно покачала головой.

- Островского... Я имею в виду - драматурга, - сказал Глеб. Талантище, конечно, огромный! Вклад его в русскую литературу не оценить. А он признался как-то, что тридцать лет работает для русской сцены, написал более сорока пьес, давно уже не проходит ни одного дня, чтобы в нескольких театрах России не шли его пьесы, которые дали сборов только в императорских театрах более двух миллионов рублей, а он не может позволить себе отдохнуть хотя бы один месяц в году! Представляешь?

- Неужели ему не хватало на жизнь? - удивилась Лена.

- Островский так и писал: я только и делаю, что или работаю для театра, или обдумываю сюжет вперед, в постоянном страхе остаться к сезону без новых пьес, то есть без куска хлеба с огромной семьей. Вот так, мать...

"Боже мой, - с нежностью подумала Лена, - какая у Глеба светлая голова. Все помнит".

Он молча вел "Ладу", внимательно следя за скользкой дорогой. Лене хотелось слышать его голос, и она спросила:

- Откуда твой папа знает Копыловых?

- Тысячу лет знакомы. Вместе начинали работать в Ольховском районе. После войны. Дядя Гоша служил обыкновенным постовым милиционером.

- Стоял на перекрестке и регулировал движение на дороге?