Как ни была бы ужасна действительность, человек, подобный Арсену Люпэну справляется с ней, как только ее осознает. Он мгновенно привел в действие выключатель своего фонаря. Перед ним, залитая кровью, лежала женщина. Страшные раны обезображивали ее шею и плечи. Люпэн наклонился и внимательно осмотрел ее. Она была мертва.

«Мертва, мертва», — повторил он в оцепенении. Он глядел на остановившиеся зрачки, искаженный гримасой рот, мертвенно-бледную кожу, на кровь, потоки крови, разлившиеся по ковру и медленно застывавшие в густой черноте.

Выпрямившись, он повернул выключатель, и комната наполнилась светом. Стали видны следы яростной борьбы. Постель была в полнейшем беспорядке, одеяло и простыни сорваны с места. На полу — подсвечник, дальше — будильник, стрелки показывали одиннадцать часов двадцать минут; затем, еще дальше, опрокинутый стул, и повсюду — кровь, лужи крови.

— А черная жемчужина? — прошептал он. Шкатулка для бумаги стояла на месте. В ней лежал и футляр. Но он был пуст.

— Тьфу ты! — сказал он себе, — ты рано похвастался везением, мой друг Арсен Люпэн… Графиня убита… Черная жемчужина исчезла… Положение не из блестящих! Надо сматывать удочки, иначе у тебя могут быть большие неприятности. Он не сдвинулся, однако, с места.

— Сматывать удочки? Другой бы, конечно, сразу же их и смотал. А как должен поступить Люпэн? Нет ли лучшего варианта? Давай продумаем все по порядку. В конце концов, твоя совесть спокойна. Поставь себя на место полицейского комиссара, который должен провести следствие… Да, но для этого нужны более ясные мозги… А мои в таком состоянии…

Он упал в кресло, обоими кулаками стиснув пылающий лоб.

Дело на авеню Ош — одно из тех, которые более всего заинтриговали нас в последнее время, и я бы его, разумеется, не коснулся, не придай ему участие Арсена Люпэна совсем особое освещение. Об этом участии мало кто тогда подозревал. Никто, тем более, не знает об этом полной и весьма интересной правды.