- Это сколько же ты, к примеру, отвалишь?

- Ну, хочешь четыре сотни? А? Ну, пять, а?

- Месячную зарплату? - насмешливо осведомился Клим.

- А леший с ней, с зарплатой! - азартно махнул рукой Перепелкин. - Ты говори: согласен?

- Не дури, понял? Не дури! - строго сказал Клим.

- Не хочешь, выходит. Ну, гляди, не пожалел бы! - неожиданно меняя тон, с угрозой произнес Перепелкин.

- Милый, ты что, меня на испуг хочешь взять? - усмехнулся Клим. Чудно даже.

- Как бы потом чудно не вышло. Как с одним человеком недавно.

- Что же это с ним вышло такое?

- А то, что был человек и нет человека.

Клим невольно насторожился. На ум пришло странное исчезновение кладовщика Климашина с их фабрики.

- Ты это про кого толкуешь?

- Сам знаешь, про кого! - все тем же загадочным и угрожающим тоном ответил Перепелкин. - Лучше со мной не связывайся, понял?

Клим резко остановился и угрюмо окинул с ног до головы Перепелкина.

- Вот что, паря, - тихо сказал он. - Ты чего это несешь? Выкладывай до конца.

- А ты кто такой, чтоб я тебе все выкладывал?

- Ну?.. - угрожающе произнес Клим.

Но тут худое, вытянутое вперед, какое-то рыбье лицо Перепелкина с большими прозрачными глазами внезапно исказилось в жалкой гримасе, длинные, тонкие губы задрожали, и он упавшим голосом произнес:

- Прости, Клим! Это я сдуру все, ей-богу! Сам не знаю, чего плету. Просто страшно мне. Пойми, Клим, страшно позора ждать! Ведь первый раз это со мной. Приятель сбил. Напился. Вот и нес сейчас черт те что...

Клим взглянул в его глаза, полные слез, и внезапно ощутил, что злость уходит, осталось только неприятное чувство досады на себя самого за то, что мог хоть на минуту принять всерьез эту пьяную болтовню.

- Пойми, Клим, - все так же жалобно ныл Перепелкин, - если такое случится, не переживу я это! Ой, господи! - Он схватился за голову и жалобно застонал. - Позор-то какой! И отца опозорил! Память его светлую. Погиб он у меня, Клим, смертью храбрых пал в войну...