- А Антонов с седьмой фабрики, тот опять собачек рисовал? заинтересованно спросила Любаша, набивая рот хлебом.

- Нет, вчера чегой-то все дома на бумаге строил, высотные, с колоннами.

- С лифтом, да? - спросила Любаша. - Мы сегодня у Вали Самохиной три раза до конца поднимались. Тетя Маруся разрешила.

Обед подходил к концу.

- Мам, а мам, можно мы с Татьянкой сейчас на телевизор пойде-е-ем? протянула Любаша. - Там будут Карандаша показывать...

- Сперва посуду мыть! - сурово перебила ее Татьянка и, подражая матери, добавила: - Все бы тебе бегать, а тут дел полно!

- Да уж ступайте, - улыбнулась Мария Ильинична, - сама управлюсь.

- Управлюсь! - тем же суровым тоном ответила Татьянка. - А вода? Тебе в воде руки полоскать нельзя.

Клим неторопливо поднялся из-за стола.

- Я, мать, во дворе часок посижу, покурю.

- Тебя уже там небось твой Сенька ждет не дождется, - засмеялась Любаша. - Влюбленный он в тебя, а ты в него.

Клим добродушно шлепнул сестренку, и та с визгом выбежала из комнаты.

У ворот на скамейке Клима действительно дожидался его закадычный друг Сенька Долинин, ученик гравера, невысокий, худенький и подвижной паренек.

- Привет! - коротко кивнул головой Клим, усаживаясь рядом с Сенькой и доставая из кармана мятую пачку "Прибоя". - Как она, жизнь-то?

- Живем, не тужаем, работу уважаем, - беспечно откликнулся Сенька. Чего это ты сегодня так поздно?

- В милиции был.

- Схватил приводик? - недоверчиво воскликнул Сенька, и рыжие глаза его загорелись нестерпимым любопытством.