Через семь часов в Москве на Лубянской площади в кабинете заместителя начальника оперативного отдела ФСБ полковника Христофорова раздался телефонный звонок. Звонил аппарат цвета слоновой кости с золотым двуглавым орлом на цифровом диске, по этому телефону мог звонить только один человек, а именно: директор Федеральной службы безопасности.

— Полковник Христофоров.

— Владимир Николаевич, ты извини за беспокойство, — директор ФСБ был, как всегда, интеллигентен и вежлив со своими подчиненными.

— У тебя по плану сегодня совещание с начальниками оперативных бригад. Отложи. Завтра его проведет начальник отдела. А ты, Владимир Николаевич, зайди ко мне, есть серьезный разговор.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — неожиданно даже для себя самого по-военному ответил Христофоров. Опустив трубку на рычаг, полковник стал лихорадочно соображать, для чего же он потребовался директору. Особых грехов за ним не водилось, но последний месяц столицу лихорадило после серии взрывов, устроенных террористками-смертницами. Лучшие силы ФСБ были брошены на расследования этих преступлений. Народ, он же электорат, желал лицезреть, как свершится правосудие, но следствие пока топталось на месте, собирая и классифицируя улики и вещественные доказательства. Совсем недавно было в ходу правило: «Не можешь найти преступника, найди козла отпущения». Тогда и находили и отстраняли от занимаемой должности, а то и вовсе увольняли со службы…

«Завтра совещание проведет начальник оперативного отдела», — неожиданно в памяти всплыла фраза, сказанная директором. Значит, ему уже не доверяют провести совещание, то есть…

Не может быть… Христофоров хорошо знал директора ФСБ, знал, что генерал был профессионалом и на дешевые популистские фокусы не шел, своими подчиненными не торговал. Поднявшись из-за стола, полковник Христофоров взял папку с последними оперативными сводками и вышел из кабинета. В приемной он отдал референту распоряжения по предстоящему совещанию и уже через десять минут входил в кабинет главного контрразведчика России.