— Забираем документы, пленных и уходим. Пленный боевик ранен.

— Пленный? Это я, что ли? Ни фига себе, Ващейкин, вошёл в роль. Да как он… А пусть тащат. Посмотрим на их дальнейшие действия.

У меня забрали автомат, обшарили карманы, всё верно, вдруг что спрятано. И взвалив, потащили на выход. Начали отход. Пока всё грамотно. Один тащит (сам Ващейкин), двое других по очереди прикрывают. До леса бегом, по лесу тоже. По бокам мелькнули тени бойцов из группы обеспечения. Подгруппа резерва, не получив вводных, присоединилась к отходившей подгруппе захвата.

К месту сбора подтягивались по очереди. Ко времени, когда подошла подгруппа обеспечения, Махмедов уже провел сеанс связи и отчитался перед центром о выполнении задачи. Наконец прибежала запыхавшаяся тройка Царькова. Пленного, то бишь меня, отпустили. Пришла пора разбора полётов.

— Становись! — всё как всегда, — равняйсь, смирно, вольно! — ну и так далее. Ничего интересного. На часах почти два, пора на обед. — Кругом, стволы вверх, оружие на разряженность.

— Проверено.

— Проверено.

— Проверено…

— Царьков, собрать оставшиеся боеприпасы!

— Я. Есть.

Через пару минут Царьков протянул мне полиэтиленовый пакет с оставшимися холостыми патронами и парой взрывпакетов имитации.

— Разойдись. В колонну по четыре становись. В направлении казармы, бегом, марш!

На голодный желудок бегается легко. Полкилометра не расстояние. Когда ноги затопали по асфальтовому покрытию плаца, я даже не начал потеть. Кстати, мы прибыли с занятий далеко не первыми. Почти все группы первой роты уже бродили вокруг казармы. Да и наши группники в отсутствии Солуба не собирались проявлять усиленное служебное рвение. Судя по всему, я прибежал предпоследним, но вот уже из лесу показались бойцы задержавшейся группы.