Мне Надежда Георгиевна как-то призналась, что привязана к Петровичу (она его всегда так называла), как к старой собаке. Вроде сдала в приют для бездомных животных, а все равно навещает. Она его в приют, правда, не сдавала, купила ему однокомнатную хибарку (недалеко от нашей квартиры), а в наше общее пользование выделила свою дачу, построенную в советские времена на выделенных партийному работнику шести сотках. У Лешки с Надеждой Георгиевной теперь имеется какой-то немыслимый особняк то ли в Репине, то ли в Комарове, куда ни моих детей, ни меня, ни отца, ни свекра ни разу не приглашали.

Не приглашали нас и в их общие апартаменты в центре города. Признаться, я не понимала, почему взрослый мужик, мой бывший муж, так до сих пор и живет с мамой. Ну ладно когда возможности нет разъехаться или купить еще одну квартиру. Тут же вместо обоев можно было обклеивать стены стодолларовыми купюрами.

Но Леша жил с Надеждой Георгиевной, больше ни разу не женился и на пару с мамой же создал нефтяную компанию «Алойл». Перевод слова «ойл» с английского на русский я знаю, а вот вместо чего стояло «ал», так и не смогла решить: сокращение от «Алексей»? У бывших родственников не спрашивала. Меня это мало волновало. Предполагаю, свекровь использовала свои многочисленные бывшие партийные связи для организации успешного бизнеса и фактически его и вела, хотя официально генеральным директором нефтяной корпорации являлся Лешка. В какой должности числится Надежда Георгиевна – не представляю. Как-то никогда не интересовалась.

И вот вчера вечером, когда я сидела за компьютером (подаренным Надеждой Георгиевной – видимо, списанным в «Алойле» в связи с моральным износом) и кропала очередную книжку, позвонил Лешка. Поскольку я его даже не слышала года два, в первый момент голос не узнала.

Он изъявил желание приехать.

– Зачем? – спросила я. – Дети за городом.

– Разговор есть, – заявил бывший. – Ты никого не ждешь?