Еще вчера на видном месте среди сказочных и баснословных генералов висел большой олеографический портрет Антона Ивановича Деникина, но сегодня, ввиду неудачных обстоятельств на фронте, содержатель заведения почел за лучшее Деникина убрать до лучших дней и подумывал, не поступить ли так же с остальными портретами - хотя и неизвестные, а все ж таки генералы...

Сам содержатель внушительною громадой возвышался за стойкой своего заведения, что было не совсем обыкновенно: в такой ранний час вряд ли он мог ожидать больших барышей. И правда, только один тщедушный субъект, одетый в какую-то рваную хламиду, не похожую ни на какой предмет одежды, надеваемой обыкновенным человеком, успел уже нализаться до полного бесчувствия и спал за одним из дощатых столов, изредка вздрагивая во сне и испуская тоненький жалобный стон, какой издают иногда сквозь сон небольшие собаки.

Видно было, что хозяин заведения кого-то поджидает - он все к чему-то прислушивался да нет-нет и взглядывал в маленькое сильно закопченное и запачканное оконце.

Наконец ожидание его увенчалось успехом: в окошко кто-то чуть слышно постучал костяшками пальцев определенным, условным и. заговорщицким стуком.

Хозяин поспешно бросился к двери и впустил в трактир невысокого, но крепкого и широкоплечего человека в белом перепоясанном полушубке и лихо заломленной каракулевой кубанской папахе.

- Ну что? - спросил гость, оглядываясь. - Ждет ли?

- Сейчас кликну, - отвечал хозяин, поворачиваясь к внутренним помещениям.

- А это еще что за личность? - подозрительно взглянул гость на спящего пьянчужку.

- Дак, изволите видеть - пьянь подза-борная, - любезно рекомендовал хозяин своего неказистого клиента.

- Ты... это... выкинь его от греха.