- Что скажу, - продолжал Саенко вполголоса, - если хотите выбраться, то на союзников не рассчитывайте. Аркадий Петрович чуть в ногах не валялся - просил хоть сколько военных на борт взять. Англичане, сволочи, сразу отказали, а французский капитан не мычит, не телится, но мы его добьем. Есть одна идея, я как раз по этому делу в город и пришел...

- Вижу я, по какому ты делу... - Борис указал на сапоги, что Саенко прижимал к . груди.

- А чего ж? - не смутился тот. - Не пропадать же добру. А вот кстати, Борис Андреич, возьмите, впору они вам будут.

Борис поглядел на отличные сапоги и на свои растоптанные солдатские бахилы и согласился.

- Что, Саенко, безнадежное это дело - на пароход сесть? - спросил Алымов. - Что ж, так здесь и ждать красных?

- Никак нет, - теперь Саенко и вовсе понизил голос, - завтра прибудет судно, "Аю-Даг" называется. С последнего пирса грузиться будет. Это последний ваш шанс, а уж если никак не выйдет - тогда до "Сюркуфа" как-нибудь добирайтесь вдвоем, полковника Горецкого спросите.

- Ты что же это мне предлагаешь? - разъярился Алымов. - Да как же я могу своих солдат бросить? - Он схватил Саенко за гимнастерку и начал трясти.

- Остынь, Петр! - Борис оторвал его руки. - Не время сейчас...

- Эх, ваше благородие! - огорченно произнес Саенко, отряхиваясь. - За что вы на меня-то зло таите? Я, что ли, виноват, что все прахом пошло?

- Иди уж с Богом, - вздохнул Борис, - авось еще свидимся...

В утренний час трактир был пуст и темен. Не было еще никого из обыкновенных его посетителей, тех странных и подозрительных личностей, которые и в годы сухого закона изыскивают себе вожделенную рюмку, и в годы Гражданской войны не думают ни о чем, кроме заветного пьяного отупения.

По стенам трактира висели портреты никому не ведомых генералов и монархов, намалеванные твердою решительной рукой прохожего живописца, да зеркала, украшенные паутиной и пауком, спускающимся на грязную салфетку.