- Хорошо, - это прозвучало как сигнал о капитуляции. - Он... Ну, мы... Голос ее прервался, и Трейси почувствовал, как длинные худые пальцы сжали ему руку, - Мы... Мы занимались любовью... Второй раз за вечер. - Она с вызовом глянула ему в глаза, но Трейси сидел молча, и она, почувствовав, что с его стороны ей ничего не угрожает, продолжала: - Мы часто... занимались этим. Джону нужен был секс. Трейси, ты понимаешь меня?

- Да, Мойра, понимаю.

Лицо ее сморщилось от боли:

- Это случилось под конец... Глаза у меня были закрыты. Сначала я подумала, что он... что он кончил, - она зажмурилась, ноздри ее затрепетали. Но потом что-то... я не знаю, что... заставило меня открыть глаза.

- Что именно, Мойра? Ты кого-то увидела?

- Это было похоже на пробуждение после кошмара. Ты чувствуешь чье-то присутствие, оглядываешь спальню, но никого нет... Я взглянула ему в лицо, и, Трейс, мне показалось, что я все еще во сне, внутри кошмара. Он стал белый, как бумага, а губы потемнели, раскрылись. И он скрипел зубами... О, Боже, он был в этот момент похож на зверя! - И тут она зарыдала, а Трейси принялся гладить ее, обняв за плечи и бормоча слова утешения, которые, как он знал, не имели никакого смысла.

- Но тогда я думала не о том, как он выглядит, - шептала Мойра. - Я просто держала его, как ребенка, целовала его щеки, веки, этот полуоткрытый рот. Я звала его снова и снова. Но он был мертв, Трейс. Мертв, - она в отчаянии прижалась к нему. - Я больше никогда не услышу его голоса. Никогда не почувствую его ласковых рук.

И при этих словах Трейси дрогнул. Он очень хотел ее успокоить, он прекрасно осознавал, что она потеряла. Но что мог поделать? Он ненавидел себя за то, что должен был сейчас ей сказать. Но выбора не было. Она должна пройти через это. И он произнес мягким спокойным голосом, по-прежнему обнимая ее за плечи:

- Тебе надо остаться здесь. Ты понимаешь?

- Но ты же останешься со мной? - она искательно заглядывала ему в глаза. Останешься?