Высокий слушал молодого человека, но продолжал думать о том, что сказала женщина. "Не знаю, что..." Он-то знал, что именно, точнее, кого именно она почувствовала.

Он сжал плечи молодого человека.

- Ты так долго был вдали от меня, Киеу, - теперь его голос казался легким, словно отблеск плывущего по воде света. - Сначала ты учился в Высшей коммерческой школе в Париже, потом Женева, Висбаден, Гонконг, где ты занимался... менее традиционными науками. Как много миновало со времени "Операции Султан", верно? - Он с нежностью глянул на юношу. - Теперь ты готов. Мы оба готовы. И события идут с нами в ногу... Час настал.

Высокий поднял взор к потолку, на котором, словно блики свечей, играли пятна света от проезжавших по улице автомобилей.

- В утренней газете я прочел о кончине бедного сенатора Берки. Написано, что его дом был также ограблен. Хорошо! Наказание не останется незамеченным для его... бывших коллег. Никто из них не посмеет ступить теперь на путь, по которому шел он. Так что, - он стиснул руки, - мы абсолютно прикрыты. У нас стопроцентная безопасность. Но теперь мне пришло в голову, что эта женщина может стать миной с часовым механизмом.

- Даже если она вспомнит, - возразил Киеу, - она не сможет нам навредить.

- Возможно, - согласился высокий. - Но тот человек, Трейси Ричтер, это совсем другая история. Нам с тобой надо соблюдать осторожность, - он снова взглянул в окно. Сырой туман смочил улицы, словно их лизнул язык Бога. Сейчас он еще дремлет, и я хотел бы, чтобы он оставался в дреме. Но если наступит миг и он проснется, мне придется разобраться с ним. Пойми меня: я не хочу ничего предпринимать, пока это не станет неизбежным... Вот почему я не желаю, чтобы эта женщина, Монсеррат, тревожила его своими подозрениями, какими бы смутными они ни были... Сейчас мы не можем рисковать. Сейчас, когда мы набрали силу, мы стали уязвимее. Я не хочу никаких случайностей. Я... Мы пошли на риск и жертвы. Годы научили меня не рисковать понапрасну. Риска следует избегать.