– В общем, – сказал Рэмпси, – ты должен изменить третий маршрут так, чтобы с завтрашнего дня патрули обходили Джангри и шли к базе через соседний кишлак Багихель. Пока дикари в Джангри не успокоятся. Или пока мы не успокоим их. Задача ясна?

Начальник штаба кивнул:

– Так точно, сэр! Разрешите выполнять?

– Выполняй!

Стоун покинул штабной отсек. Комбату можно было идти в свой модуль, на отдых, но Рэмпси знал, по приезде на базу командира бригады оповещенный о случившемся непременно свяжется с ним. Так уж лучше дождаться сеанса связи в штабе, нежели дома, расслабившимся.

Только он подумал об этом, как раздался звонок телефона внутренней связи. Комбат ответил:

– Майор Рэмпси!

– Дежурный по батальону, сэр! В расположение части прибыл командир бригады. Он поехал к вам, в штаб!

– Какое настроение у комбрига?

– Да вроде нормальное! Спросил о вас спокойно, до этого поинтересовался, как служба. Посмотрел журнал выхода и возвращения патрулей. Но мельком. Пожелал удачи и приказал водителю ехать в штаб. Охрана осталась у внешнего контрольно-пропускного пункта!

Рэмпси положил трубку на телефонный аппарат, и в это время в отсек вошел командир бригады полковник Эдвард Фрин. Прошел к журнальному столику, упал в одно из кресел. Попросил:

– Бобби, налей-ка мне виски, день выдался какой-то бешеный. Да еще эта жара!

Полковник обращался к подчиненному столь фамильярно потому, что они вместе оканчивали военное училище, служили взводными в одной роте. Год. После чего жизнь разбросала друзей по разным гарнизонам и странам, и вот вновь свела вместе в Афганистане. К этому времени Фрин, будучи полковником, ожидал присвоения генеральского звания. Должность командира бригады позволяла это, а майор Рэмпси, застряв на батальоне, готовился выйти в отставку. Впрочем различия в должности, званиях, положениях никак не влияли на сохранившиеся с юности дружеские отношения офицеров. Во внеслужебной, естественной обстановке.