— А почему на пару недель? — удивился я. — Откуда этот срок? Вы читаете их мысли, даже не зная, кто они такие?

Он долго смотрел на меня, и взгляд его серых глаз помрачнел.

— Только обещайте ничего не говорить Лючии. По мнению докторов, старик больше двух недель не протянет. А когда Дюк Борман умрет, его секреты умрут вместе с ним. И Лючия будет в безопасности.

— Хорошо, я заберу с собой девицу и скроюсь, но куда?

Он пожал плечами:

— Это ваша проблема, Бойд. Я не желаю об этом знать.

— Вы хотите сказать, что у вас нет никакого местечка на примете?

Он заговорил терпеливо, будто я был самым отсталым учеником в классе для идиотов:

— Мне важно, чтобы Лючия была в целости и сохранности ближайшую пару недель, пока не отпадет опасность. Уолт, лакей и шофер работают со мной много лет, но могу ли я доверить им жизнь Лючии? Могу ли я взять на себя ответственность за ее жизнь? — Он медленно покачал головой:

— Нет, мне лучше не знать, куда вы отправитесь.

Я внезапно живо вспомнил пару очаровательных темных глаз, пару восхитительных ног, затянутых в черные кружевные чулки, и все остальное. Нельзя допустить, чтобы такая девушка, как Лючия Борман, умерла молодой, ведь мы даже не успели познакомиться как следует.

— Хорошо, договорились, — согласился я.

— Прекрасно! — проговорил он с энтузиазмом.

А ведь кто угодно в любой момент может оказаться в положении дяди Джо: в ванной, с горлом, перерезанным от уха до уха, — пришло мне в голову.

— Мне нужно собрать вещи. — Я поднялся с табурета. — Пожалуй, займусь этим прямо сейчас.

— Вам понадобятся деньги.

Он вышел в другую комнату и вернулся с толстым кошельком, отсчитал десять банкнотов по сто долларов — в его руках они походили на игрушечные деньги — и передал их мне.