Джин очень редко появлялся лично в суде. Его старший клерк, седой, с холодноватыми манерами человек лет пятидесяти, который по сути и был душой всего дела, брал на себя всю скучную часть работы, на долю адвоката оставляя лишь самое важное.

В это ясное сентябрьское утро огромный «Роллс Ройс» адвоката бесшумно подкатил к дверям здания. Лакей, сидевший рядом с шофером, быстро соскочил, открыл дверцу автомобиля, и Артур Джин появился во всем своем блеске. В петлице его визитки красовалась маленькая белая роза, и прохожие, заметив блеск его цилиндра и глянец ботинок, могли подумать, что это отправляющийся в церковь жених.

Адвокат вошел в лифт и немедленно был поднят в бельэтаж. Рассыльный с поклоном открыл перед ним дверь, и Артур неторопливо прошел в контору, передав мальчику шляпу, перчатки и трость.

Заняв место у своего стола, он мельком просмотрел пачку распечатанных писем, отложенных для его личного рассмотрения, затем нетерпеливо отодвинул их в сторону и позвонил.

Через минуту на пороге показалась тонкая фигура старшего клерка с каменным лицом, несшего подмышкой пачку бумаг.

— Закройте дверь, Джилдер. Что там у вас такое?

Джилдер положил пачку бумаг на стол.

— Большей частью счета.

— Для меня?

Джилдер молча кивнул головой, и Артур Джин принялся лениво пересматривать бумаги.

— Если некоторые из кредиторов вздумают затеять дело, вам грозят большие неприятности, — произнес Джилдер. — До сих пор я ухитрялся удерживать их от суда, но два или три счета должны быть оплачены немедленно. Я еще не имел случая поговорить с вами об этом после вашего отпуска… Сколько вы потеряли в Гудвуде?

— Восемь или девять тысяч, — небрежно ответил Джин. — Могло, конечно, быть и побольше…

— Это значит, что вы просто не уплатили по счетам, — заметил Джилдер.

— Я уплатил по некоторым, наиболее срочным, — поторопился уверить его адвокат. — Кто это так волнуется?