Или в позапозапрошлом.

- Годится. А это когда?

На другой черно-белой карточке Константин Васильевич также был в полный рост. И держал за жабры щуку. Рыбища была таких размеров, что хищная пасть находилась вровень с лицом старика, а хвост свисал аж до земли.

Вид деда в качестве рыбака подействовал на Любовь Семеновну удручающе.

Вновь затрепетали ее худенькие плечи.

Она закрыла морщинистое лицо морщинистыми ладонями.

- Карточки разрешите взять? - спросил сержант, испытывая нечто вроде зависти к трофеям старого рыбака и охотника. - Для розыска. Надо же знать в лицо, кого ищешь.

- Да, возьми, милок, - с трудом вымолвила старушка. - Только не потеряй...

Сержант поднялся.

- Любовь Семеновна, раньше времени супруга своего не хороните, - не вполне тактично выразился он, желая сделать как лучше, но получая всегдашний результат: старушка тут же зашлась в рыданиях. - Он у нас в розыск только через четыре дня попадет. Я сейчас еще в пару домов заверну. В те, что поближе к воде стоят. Может, кто что слышал, видел...

Борис обнял бабушку. "Если дед утонул, - думал Борис и гладил плечи Любови Семеновны, - то эта потеря для нее самая страшная. У меня есть родители, Катька. Для папы, конечно, лишиться собственного отца тоже ужасно. Но это всетаки предопределено. Детям положено переживать своих родителей. Однако провести с человеком больше полувека и вот так вдруг, случайно, лишиться его - непостижимо!"

Борис впервые, хотя бы и в мыслях, произнес это слово: "утонул". Как дед мог утонуть? Вся жизнь старика прошла на озере. Допустим, тащил из воды большую рыбину. Допустим, раскачал лодку, не удержал равновесия и полетел за борт.

Дед - великолепный пловец. Да тут и плавать не нужно уметь. Достаточно ухватиться за лодку... А если судорога? А если сердце? Семьдесят пять лет - это нужно учитывать. Это вам не шуточки.

Сержант Пантелеев уже натягивал в сенях черную от воды телогрейку, когда Любовь Семеновна спохватилась. Человек из-за ее мужа в такую погоду ездит, мокнет, пишет. Успокаивает, как может.