Самодовольно оглядев гостей, егерь дал команду занимать места.

Старший оттолкнул лодку от берега и прыгнул следом.

«Ловко, — сощурился егерь, одобрительно качая головой. — Сильный парень».

— На зимовье, говорите, отвезти? — еще раз переспросил он. — Это можно. Места у нас действительно красивые.

Он развернул «казанку» против течения и повернул рукоятку румпеля, давая газ. Нос лодки приподнялся, но, набирая обороты, катер вскоре выровнялся.

Старший сидел впереди. Позади тот, что помоложе.

«Казанка» стремительно неслась по реке. Легкий боковой ветерок сносил брызги на пассажиров. Те не обращали на это внимания.

Егерь вывел лодку со стремнины и направил ее ближе к берегу.

И слева, и справа земля утопала в зелени. Вековые ели, как по ступеням, уходили вверх по крутым берегам.

Парень неожиданно обернулся на егеря и попросил его сбавить обороты. Когда лодка уменьшила ход, он зачерпнул пригоршней воды, намочив рукав рубашки, и выпил.

— Амброзия, — улыбнулся он. — Правда вкусная вода. Давай, отец, поехали.

«Странные люди», — подумал хозяин, прибавляя газу. Он приметил, что улыбка у парня была не очень-то радостной.

Глава 2

2

Таджикистан, район Нижнего Пянджа, июль 1998 г.

В третьем или четвертом по счету селе женщина и мальчик сумели наконец отдохнуть в нормальных условиях. Обычно под ночлег им отводили небольшие глинобитные помещения рядом с отхожими местами и кормили похлебкой из раздробленных зерен пшеницы и кукурузы, которую таджики называют кашаком. Сегодня к вечеру их угостили настоящими лепешками, дали немного сушеных шариков из соленого творога и поместили в мехманхану, комнату для гостей, заполненную людьми. Им отвели угол, бросив к ногам кучу старого тряпья, пропахшего овечьей шерстью.