- Я возьму папиросочку? - попыталась вырвать мать из оцепенения Ада.
Та молча, с отсутствующим видом кивнула.
- Неужели приворожу? - Ада почувствовала внутри жесткое, вибрирующее напряжение.
- Приворожишь, приворожишь, - рассеянно сказала мать, глядя в пространство. - К добру ли...
- Что видишь-то? - встрепенулась Ада.
- Карта путается. Ладно, сам он путаный. Но и черви твои двоятся. И не Всеволода, для тебя пикового, дом это. Туз бьет. Десятка и шестерка пикей рядом. Такое раз на тыщу или мильон бывает.
- Так что же, дорожка смертная? Чья?
- Не пойму. Рябь, двоение. Вальты сплошные - суета, да не пустая, с пиками связанная. Восьмерки - сплетни, болтовня, раздоры. И все путается. Видишь, дама черная - и то не говорят, покровительница или зло. Ой, девонька, две дамы его в узелок. Вот ты, а вот молодая, бубонвая, свободная... Два ребенка, что ли? Или хлопоты? Но ваши это вальты. А вот две беды под сердцем и на сердце. А в ногах-то - разлуки две. Сколько лет гадаю, такого не видала, три карты все связали.
- Что ж делать-то? Погодить?
- Нельзя годить. Два дня до воскресенья осталось. Карты на порожке разлуку держат. Да и сама думай: в воскресенье отбайло твой вернется. А этот уже заговоренный. Снимать - не наводить. Это уже с ним делать надо. Тогда рассказать придется. Оставить как есть - от дурноты и себя и тебя порешить может. Приворот сильнейший. Нет уж. Все сходится. И по картам, и по луне, и по регулам. Будем делать, что решили. Нам ведь не он нужен, а внученька. Иди теперь, ополоснись, покушай чего-нибудь и ложись. И чтоб завтра с утра пораньше не показывалась. Жди часикам к шести. Я все устрою.