- И вот еще что, козлик мой. Клава мне как-то говорила, что давно мечтает покататься на ЗИМе. Может, и ее прокатите, раз уж пошла такая пьянка. Заодно купит маме папирос на вокзале.

- Я куплю, - вызвался Алексей.

- Доставьте Клавочке удовольствие. Клава, скажите же...

И Ада пристально посмотрела на Клаву. Домработница вздрогнула, зажмурилась и сказала:

- Да уж так хочется, Севолод Иваныч! Буду потом подружкам рассказывать, как на машине каталась.

Только успели попить чаю и прожевать бутерброды, как в двери позвонил Борис, личный шофер академика, с поразительно уместной для такой профессии фамилией Руль.

- Пора, Всеволод Иванович.

- Мы, Боря, сегодня с эскортом, если ты не против, - пошутил академик.

- Или! - отреагировал Борис. - Кабриолет большой, просадки не будет. Присели на дорожку.

- Да, чуть не забыла, - поцеловав мужа в щеку, сказала Ада. - Если не трудно, на обратном пути сделайте крюк до "генеральского", купите буженинки полкило.

- Есть! - по-военному ответил Борис и распахнул входную дверь. - Прошу.

Едва на улице хлопнула дверца автомобиля, Ада опрометью кинулась в комнату матери.

- Мам! Голубонька, сделай большой расклад.

- Можно. Святок нет. Четверг. Опять же, луна беременеет - Князев день высвечивает.

- Мне бы знать, он ли?

- Он, он! Кольцо, вода не врут. Огонь в зеркалах его показывал.

- А меня ты трефовой думаешь?

- Окстись, червонная ты, замужняя, да ясная. Достань мои свечи.

Ада открыла шкафчик и сняла с полки две свечи в подсвечниках из козьего рога.

- И колоду новую из шкатулки достань. Потереби, поговори, подумай загаданное, да под задницу положи. Старую на пасьянсы пустим.

Ада уселась на карты и протянула ладони к зажженной свече.

- Мам, а ему ты на пикового ставишь?

- Нет. Он двойной, потаенный, переменчивый. Глаза, заметила, разные? Груб и тонок, добр и зол.