Франц Раш отказывался верить в происходящее. Ни инструктажи, ни церемония проводов с отданием чести и пожеланиями удачи не могли избавить его от ощущения ирреальности. Трехмоторный «Юнкерс-52», на котором он вылетел из Темпельхофа

Давление на барабанные перепонки подсказало, что самолет пошел на снижение. Франц взглянул сквозь иллюминатор на покрытую снегом землю, где единственным признаком жизни была бегущая тень самолета – четкий контур трехмоторного «Ю-52», скользящий по белизне. Неотрывно следя за тенью, он вдруг вспомнил столько раз виденные кадры: личный «юнкерс» Гитлера, летящий в Нюрнберг на партийный митинг, под ним – залитая солнцем земля, воздух наполнен музыкой, а впереди – то, что кинорежиссер Лени Рифеншталь назвал «триумфом воли».

Губы Раша скривились в едва заметной улыбке. Сотни тысяч голосов уже умолкли навечно, и некому исполнить приветственный гимн идущему на посадку «юнкерсу». На мгновение им овладела грусть по ушедшим годам, по всем тем, кого он знал, и он раздраженно мотнул головой: где-то глубоко в мозгу действительно засело желание сбросить оковы прошлого. Он вновь посмотрел в иллюминатор, теперь уже готовый воспринимать то, что встает перед глазами. Под ним – Швеция, и он – свободен. Все, что от него сейчас требуется, это – выйти из самолета, предъявить паспорт с визой и вступить в новую жизнь. И – никаких препятствий на пути. Впрочем, в данный момент на пути оказался командир экипажа «юнкерса»: «Люфтганза», как всегда демонстрируя свою пунктуальность, намеревалась пожелать важному пассажиру доброго пути.

Раш протянул руку:

– Большое спасибо. Отличный полет.

– Для нас это – особый случай, – ответил командир экипажа, пожимая протянутую руку. – Не каждый день доводится приветствовать на борту кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями.