— Вы к кому? — раздался мужской голос из динамика.

На мое имя арендован сейф, — ответил я.

Ваша фамилия?

Кирилл Вацура.

— Покажите пропуск.

Я достал из кармана и поднес к глазку пластиковую карточку. Несколько секунд циклоп смотрел на нее.

— Вы лично арендовали?

Нет. Мне предоставлено право открытия сейфа.

Кто арендатор?

— Уваров. В лад Уваров.

— Секундочку!

Я притаптывал от холода на мраморной лестнице парадного входа «Элекс-банка», искоса поглядывая на глазок. Разговаривать с тем, кого не видишь и в данный момент зависишь, — унижение. Мне хотелось вынуть изо рта жвачку и налепить ее на матовый, отливающий перламутром глазок, но служба безопасности банка вряд ли бы меня правильно поняла.

Влад Уваров — великий выдумщик и перестраховщик. Вся его жизнь, насколько я мог о ней судить, была посвящена тому, чтобы наполнить ее трудностями и препятствиями. Ну зачем ему понадобилось арендовать сейф, подписывать договора и обязательства, платить дурные деньги, чтобы таким крученым способом передать мне мою долю? Не проще ли было избрать простой и проверенный широкими массами способ: встретиться где-нибудь в метро, скажем, на станции «Пушкинская», вручить мне кейс, потрепаться пару минут, вспомнить о наших злоключениях в закарпатском заповеднике, где мы откопали полуистлевший сундучок, некогда принадлежавший средневековому консулу Христофоро ди Негро, а затем мило расстаться?

Лязгнул тяжелый электронный замок. Молодой мужчина в белой рубашке и галстуке смерил меня взглядом, в котором легко угадывалось разочарование. Он привык, что клиенты престижного банка, пользующиеся именными сейфами, выглядят куда более ухоженно, чем я. Побриться, конечно, я мог — достаточно было подключить электробритву к адаптеру и шлифуй свои щеки даже не останавливая машины, где-нибудь между Серпуховом и Москвой. Впрочем, все это мелочи жизни. Жаль, что служащим банка не принято давать чаевые, а то можно было бы припечатать к его ладони трехграммовую монету девятисотой пробы с изображением всадника с копьем, легко убедив его в том, что легкая небритость и пуховая куртка «аляска» — всего лишь причуды очень богатого человека.