Светильник мой горит, не дуй на светоч сей.

От веянья Исы не вздрогнет Моисей.

Я — пламень. Пламени воспламенять не надо.

В самосжигании одна моя отрада!

Я хрупкое стекло; кинь камень — и обид

Услышу много я, меня покроет стыд.

Ты бронзой чтишь меня под легкой позолотой,

Ты в розах падалью зовешь меня с охотой.

Ты мнишь, что снедь моя — мне лакомая смесь

Из самомнения, в котором есть и спесь.

Мой знаешь гороскоп? В нем — лев, но я сын персти,

И если я и лев, я только лев из шерсти.

И мне ли на врага, его губя, идти?

Я лев, который смог лишь на себя идти!

Где жизнерадостность? И снов о ней не стало.

И всей кичливости весенних дней не стало.

Слов юных похвальба, самовлюбленный бред —

Лишь опьянение; его потерян след.

Лет тридцать проживешь иль хоть бы только двадцать,

С былой беспечностью куда тебе деваться?

Еще под сорок лет нам радости даны,

А после — крыльев нет иль крылья не вольны!

А минет пятьдесят — ушло здоровье; очи

Ослабли. И для ног пути уже короче.

И неподвижны все, когда им шестьдесят,

И тело в семьдесят как бы впитало яд.

А в восемьдесят лет иль больше — в девяносто

Как одолеть нам жизнь и жить нам как непросто!

Коль дальше выйдешь в путь, и ты дойдешь до ста, —

Со смертью схожи дни, и жизнь, как смерть, пуста.

Столетье проживешь иль только день единый, —

Все ж разлучишься ты с пожизненной долиной.

Что ж, радостным пребудь на всем своем пути

И этой радостью создателя почти!