- И не подумала о том, что наш друг Флекк может удивиться: к чему бы это нормальные люди, которым нечего скрывать, несут круглосуточную вахту? В тот момент мною владела единственная мысль: чем меньше Флекк будет озабочен проблемой, кто мы - те, за кого себя выдаем, или не те? тем большую свободу действий обретем впоследствии.

- Я виновата, - повторила она.

- Брось! Слава Богу, все обошлось! - Пауза. - Послушай-ка, ты читала "1984" Оруэлла?

- "1984"? - Голос ее выразил удивление и настороженность одновременно. - Да, читала.

- Помнишь, как власти преодолели в конце концов сопротивление главного героя?

- Не надо! - Она прикрыла лицо, предварительно отняв у меня руку. Это... это страшно!

- У разных людей разные фобии. Каждому свое, - вежливо заметил я, вновь завладев ее рукой. - Ты, к примеру, боишься крыс...

- Это... это не фобия! - защищалась она. - Если что-то не нравится, разве это фобия? Крысы противны всяким людям, а женшинам - особенно.

- И мыши тоже, - согласился я. - Прекрасный пол орет, и визжит, и вытанцовывает, и лезет на шкафы. Но не падают же дамы по такому случаю в обмороки, даже после укуса. И не трясутся через полчаса после укуса, как сломанная матрасная пружина. Что с тобой?

С полминуты она молчала. Потом рывком убрала с шеи спутанные светлые кудри. Даже в полутьме можно было различить шрам за гтравым ухом.

- Представляю себе, что там было! - склонил я голову. - Крыса? Когда?

- Мои родители утонули на пути в Англию. Воспитывалась я на ферме у дяди с теткой. - В голосе ее не чувствовалось душевного трепета. - У них была дочь года на четыре старше меня. Милая девочка. И мама у нее милая, то есть, значит, моя тетя.

- Зато дядюшка оказался злым?

- Не смейся. Здесь нет ничего смешного. Сперва он был в порядке. А потом, лет через восемь после моего приезда, тетя умерла. Он запил, лишился фермы, вьщужден был перебраться в другой дом, поменьше. Мне пришлось жить в чердачной комнатенке над амбаром.