— Какой же выход? — спросил Андрей резко.

— Самый простой. Когда рыжих бьют, рыжие должны объединяться. Когда государство перестает защищать своих граждан или защищает их ненадежно, граждане получают право на самозащиту. Именно это я и предлагаю.

— С точки зрения закона звучит сомнительно.

— О каких законах вы говорите, Бураков?

— Вы явно недовольны властью...

— О власти судят не по тому, сколько и каких законов она написала, а по тому, как выполняется в государстве самый малый закон. Было время, Сталин говорил: «Нашим противникам пущено крови на десять процентов меньше, чем предусмотрено планом». И в тот же миг носители власти — члены политбюро, наркомы, секретари обкомов, горкомов, союзов писателей, художников, архитекторов, композиторов — разъезжались по стране проливать недопролитую до нужного процента кровь. И добивались перевыполнения плана. А теперь? Важно план принять, потом хоть трава не расти…

— Выходит, предлагаешь проливать кровь ради выполнения обещаний?

— Тебя смущает наше право давать этой швали отпор? Наказать тех, кто виновен в убийстве твоего отца?

— Найти и передать милиции — это одно, а затевать войну — другое.

— Все, старлей. Вот тебе моя рука — и давай разошлись по-хорошему. Снаружи ты парень ничего, а изнутри, оказалось, так, ни с чем пирог. Прощай!

— Что так сразу? — спросил Андрей удивленно. Неожиданное решение Катрича задело его. Несмотря на остроту, с которой капитан предлагал дело, в его позиции было нечто привлекательное. В самом деле, почему не попытаться сделать то, на что у милиции нет ни сил, ни желания? Во всяком случае стоило поторговаться...