То ли глаза Савелия успели привыкнуть к темноте, то ли боль от ранения обострила его ощущения, но в следующее мгновение он сбил с ног своего противника своим коронным, двойным ударом маваши.

Удар ногой наотмашь пришелся Кобре точно по носу, а это одна из самых болезненных точек у человека. Киллер громко вскрикнул, его откинуло на стенку, глухо стукнулась о нее голова, и он медленно сполз на кафельный пол.

Превозмогая боль и шатаясь, Савелий подошел к бесчувственному телу противника, вытащил из его брюк ремень, связал за спиной ему руки, потом подхватил за плечи и поволок к своей машине. Прохожие никак не реагировали на странную парочку, и только одна старушка, не заметив связанных рук, одобрительно поцокала языком:

- Правильно, настоящий товарищ никогда не бросит своего друга в беде...

Сидящие с ней рядом на скамейке товарки с лицами, ставшими от времени похожими на печеные яблочки, заулыбались. Вдруг одна из них всплеснула руками и затараторила, заставив Савелия на миг оглянуться. То, что он услышал, на несколько секунд буквально парализовало его, но он заставил себя двинуться дальше, тряхнув головой, - он не мог поверить в услышанный бред, но и подумать у него не было времени.

- И вот, Матрена, мне Никитишна сказала, что эту... Кристинку-то из сорок второй, на пустыре зарезали! Во жуть какая! Говорит, сразу в реанимацию повезли, а уж поздно. Жалко девку, хорошая девка была... Медсестра вроде. Так замуж-то и не вышла, все в больничке своей горбатилась. Можа, на фатеру хто позарился? Одна ить жила-то.

- Да ты что, Кузьминишна! Хто ж из-за кварте-ры-то человека жизни лишит? Это каким же извергом надо быть!