- Ну, не знаю, што да как... Знаю, что Никитишна врать не станет. В обчим, не вернуть Кристинку-то. Был человек - и нет человека...

Затащив Кобру на заднее сиденье, Савелий на всякий случай связал еще и шнурки его ботинок между собой. Затем снял с себя ремень, сделал из него петлю и накинул на шею Кобре, а конец закрепил к ручке дверцы: если Кобра очнется и попытается освободиться, то петля затянется еще туже. И только после этого, усевшись за руль, Савелий достал мобильник и быстро набрал номер Богомолова.

- Константин Иванович, я... взял... Кобру! - прерывистым голосом выдавил он, услыхав голос генерала.

- Что с тобой, Савелий? - встревожился тот.

- Я... ранен...

- Где ты?

- В машине... адрес... Куста... - Договорить он не успел, потому что потерял сознание.

Его голова уткнулась в руль, но мобильник остался в руке включенным...

- Савелий! - выкрикнул Богомолов, но трубка молчала, хотя в ней и слышались какие-то звуки.

Понимая, что с Бешеным неладно: хорошо еще, если он только потерял сознание, а если и того хуже? - генерал быстро связался со своими спецами, вызвал их к себе со сканером. Не прошло и десяти минут, а генерал вместе с несколькими сотрудниками и "скорой помощью" уже мчались к Кустанаевской улице. Пеленгаторы не ошиблись: машина Савелия стояла в том самом месте, которое они и засекли...

- А знаешь, крестник, - сказал Богомолов, когда навестил Савелия в окружном военном госпитале на следующий день, - профессор, делавший тебе операцию, сказал, что ты родился в рубашке...

- В ночной? - чуть слышно прошептал Савелий.

- Надо же, он еще шутит! - изумился генерал. - Между прочим, шутник мой дорогой, нож этой сволочи задел твое правое предсердие, и если бы лезвие не сломалось, перекрыв кровотечение, ты бы был сейчас на том свете!

- Все там будем... рано или... поздно... - сразу погрустнев, сказал Савелий, вспоминая свой визит к Кристине и их неожиданную бурную молодую страсть.