Вспомнил голубой пеньюарчик, запах духов "Шанель", ее бесстыжие ласки... Неужели старушки не врали и Кристину действительно кто-то зарезал? Ох, сейчас нельзя обо всем этом думать - и так голова раскалывается. Да и кем она была для него? Так, случайная знакомая, которой он вдруг понравился. Не объяснялся же он ей в любви, в конце-то концов, - у него есть настоящая любимая, которая, правда, так далеко сейчас.
"Ладно, со временем разберусь, - подумал он. - Я же совсем ничего об этой Мышке не знаю. Жалко, все равно жалко, если ее больше нет на свете".
И опять сказал вслух:
- Все там будем... рано или поздно...
- Лучше поздно! - подытожил генерал. - А ты помолчал бы лучше, дружочек: профессор сказал, что тебе нельзя сейчас много разговаривать... И вообще, сказал, чтобы к тебе никого не пускали.
-А вы?
- Я - генерал! - Богомолов хитро усмехнулся. - А за дверью Воронов стоит...
- Так что же вы... - встрепенулся Савелий и тут же сморщился от боли.
- Да лежи ты спокойно, неугомонный! - недовольно прикрикнул генерал. Увидишь своего братца! Ты лучше скажи: куда хочешь отправиться на отдых? Наше руководство решило: за поимку столь опасного преступника оплатить целый месяц твоего отдыха в любой точке земного шара, - торжественно произнес он, затем хитро подмигнул и добавил: - На двоих...
- В таком случае остров Кипр...
- Вот и хорошо: там мне тоже нравится! - согласно кивнул Богомолов. Как только профессор разрешит, звони своей Веронике Остроумовой и дуйте отдыхать! Она где сейчас, в Америке?
- Сегодня прилетает... из Англии! Если позвонит, не говорите... что я... ранен, хорошо?
- Договорились! Ладно, пойду, пожалуй, а то мне Воронов всю печенку проест! Выздоравливай, крестник!
- Мухтар постарается...
Глава вторая
Кипрское вино
Месяц любви... Много это или мало? Для кого как... Иной пресыщенный красотками-фотомоделями "новый русский", наверное, ухмыльнулся бы, услышав такой вопрос. Зачем посвящать целый месяц своего драгоценного времени одной женщине, когда можно за эти же тридцать дней осчастливить своим вниманием двух, трех, а то и больше длинноногих девиц, столь падких на вечнозеленые американские банкноты.