Рубашка со следами крови лежала на полу ванной под рухнувшей только что дверью. Найдя ее, следователь Бухонин сразу решил, что этого достаточно не только для привлечения «купальщика» к ответственности, но и для его осуждения. Тем более что криминалист подтвердила с ехидной улыбкой, что «следы в квартире Горюновой совпадают с отпечатками голого мужчины…»

Нельзя сказать, что Дмитрий совершенно перестал соображать. После подписания всех протоколов, когда его уже собирались выводить, он попросил разрешения взять с собой блок «Мальборо» и большую полукилограммовую пачку индийского чая. Он был интеллигентным и образованным человеком и знал, что там самое большое богатство – курево и чифир… Правда, его знания о нравах и порядках в СИЗО на этом заканчивались.

Он думал, что его сразу же посадят в камеру. И непременно в одиночку, где будут толстые решетки на маленьком окне под потолком.

Но до камеры было еще далеко. В довольно большой комнате с грязными кафельными стенами и единственным столом в центре его заставили раздеться. Предстояло нечто вроде регистрации и медосмотра. Потом Дмитрий узнал, что это называется «сборка».

У него еще раз взяли отпечатки пальцев. Измерили рост, вес. Все это заносилось в «дело», заведенное на нового постояльца… В остальном он оказался очень удобным клиентом – ни особых примет, ни шрамов, ни татуировок, ни видимых признаков болезни.

Несколько часов он провел в камере, где проводился первый для него тюремный «шмон». Здесь ему снова пришлось снять с себя все. Одежду, после прощупывания каждого шва, отправили на санитарную обработку… Теперь пришла очередь самого Дмитрия. Обыскивали, заглядывая и ощупывая каждое углубление его тела.

Затем пришла очередь стрижки. Пока с него начисто снимали волосы, придавая вид уголовника, Дима подумал, что теперь его наверняка не отпустят. Не оправдают. На суде всем будет ясно, что не может быть честным человек с отсутствием намека на прическу.