– Да, но у Кейт свои причины для ненависти, – возразила Элли, метнув в сторону Генри быстрый взгляд. – Она считает Видала почти великим писателем и возмущается, что из презрения к людям он не дает себе труда стать по-настоящему великим.

– Понятно. Дальше?

– Генри, бедняжка! – звонко расхохоталась Элли. – Да не расстраивайся ты так! Сейчас мне больше ничего в голову не приходит, но, если вспомню, сразу же скажу. Да, кстати, давай договоримся – если ты затронешь неподходящую тему, я сделаю тебе знак, поведу бровью, как Мэг в «Маленьких женщинах», помнишь? Следи за мной – и все будет в порядке.

– Ладно, – угрюмо согласился Генри. – Но черт возьми, Элли, это же нелепица какая-то! Ты меня точно не мистифицируешь?

–Да я ни за что на свете не стала бы тебя мистифицировать, дорогой.

В голосе Элли появилась некая странная нотка. Последнее время этот весьма своеобразный тон звучал все чаще, но Генри не обращал на него никакого внимания. А зря.

Впрочем, пользуясь еще одной любимой цитатой самого Генри, – все, что ни делается, к лучшему...

– В таком случае тетушка Кейт мистифицирует тебя, дорогая. Тебе так не кажется?

– Вряд ли... – задумчиво отозвалась Элли. – Бывает, она подшучивает даже над тем, к чему сама относится очень серьезно. К тому же с совершенно невозмутимым лицом. Глядя на Кейт, никто не может понять, шутит она или нет.

– Да никто наверняка и не пытается. Кому это нужно? – процедил Генри.

– Напрасно ты так. Ее все любят, все! – пылко возразила Элли. – Боюсь, у тебя сложилось совершенно неверное впечатление. Кейт действительно со странностями, но это добрейший человек на земле! Если она кого и не выносит, так лишь надутых, чванливых снобов...

Элли смущенно замолкла, устремив немигающий взгляд на дорогу. Генри был доволен тем, что его уроки дают результат, – невеста вняла советам не отвлекаться за рулем. Однако последние слова Элли определенно нанесли удар по его самолюбию.