– Своеобразная личность эта тетушка Кейт. – Генри предпочел не останавливаться на сомнительной фразе насчет «надутых снобов». – Совсем не похожа на твою маму. Вот уж кто мне по душе. Замечательная женщина! Знает себе цену, в облаках не витает...

– Да-да, – прервала его Элли. – Кейт другая. Помню, однажды она мне сказала... Первые сорок лет жизни, говорит, я только и делала, что подстраивалась под мнения других. Ну и хватит. Полжизни – более чем достаточно! Знаешь, она очень искренний человек... на свой лад, конечно, но ее можно понять. Кейт не притворяется, не пытается подделаться под кого бы то ни было... О-о, чуть не забыла: как раз сейчас у нее период неприятия Фрейда, так что упаси тебя господи хоть заикнуться о своем психоаналитике. И умоляю, ни слова в поддержку монотеизма!

Генри нашелся не сразу.

– Ч-чего? – выдавил он наконец.

– Монотеизма, – терпеливо, как ребенку, повторила Элли. – В прошлом году Кейт пришла к выводу, что монотеизм – ну единобожие, понимаешь? – причинил человечеству массу страданий. Все эти погромы, церковные гонения, религиозные войны... Словом, теперь Кейт и слышать не желает...

Генри удрученно покачал головой.

– Она тебя все-таки мистифицирует, детка.

Чуть слышный, но отчетливый скрежет донесся до него со стороны Элли. Встревожившись, Генри наклонился к приборной доске:

– Нужно бы проверить машину. Что-то скрипит.

– Машина ни при чем, – буркнула Элли.

Сложившийся образ будущей родственницы привел Генри в немалое замешательство, но он быстро утешился, припомнив несомненные достоинства Кейт: обширное поместье в Виргинии, коллекция старинных драгоценностей, солидный капитал в ценных бумагах. Однако как ни старался Генри вернуть самообладание, все его усилия пошли прахом, едва Элли свернула с шоссе на отвратительную проселочную дорогу, вскоре превратившуюся в узкую, ухабистую колею с ядовитым плющом по обе стороны.