Генри стукнулся макушкой о крышу машины и что-то нечленораздельно простонал.

– Тетя Кейт любит уединение, – небрежно пояснила Элли, но скорость сбавила.

Генри окончательно пал духом. Уединение? Жизненный опыт подсказывал, что уединения можно достичь двумя способами. Мощные стены, охрана, сторожевые собаки, ворота на запоре – это все для имущих. А разбитые дороги и колючие заросли вопиют о нищете.

Пресловутая разбитая дорога тянулась с добрую милю, и к концу пути Генри внутренне подготовился к самому худшему. Вот сейчас за стеной чертова кустарника покажется скособоченная хибара и со сгнившего крыльца навстречу им спустится полубезумная колченогая старая карга с ввалившимся ртом. Заросли и впрямь расступились. И у Генри в буквальном смысле глаза вылезли из орбит.

Ярко-зеленая, ухоженная лужайка; великолепные, в два обхвата, деревья; две гигантские магнолии, точно безмолвные стражи, высятся по бокам узорных ворот... Краем глаза Генри успел заметить английский садик за аккуратно подстриженной самшитовой изгородью – и автомобиль, прошелестев колесами по гравийной дорожке, замер перед домом.

Особняк темно-красного кирпича явно относился к восемнадцатому веку, но за два столетия центральная его часть обросла бесчисленными пристройками и флигелями. Полмиллиона долларов – решил Генри, окинув взглядом великолепие окрестностей и причудливый рисунок простирающихся чуть ли не до самого горизонта шиферных крыш. Нет, пожалуй, даже тысяч шестьсот пятьдесят...

Западное крыло здания открывалось верандой, тоже увенчанной шиферным сводом. Просторная, широкая, с изящной мебелью на гнутых ножках и яркими мягкими сиденьями, эта веранда казалась идеальным местом для отдыха теплым летним вечером... Вот только в данный момент здесь царил беспорядок, особенно заметный в сравнении с радующей глаз чистотой лужайки. Стулья, пуфики и миниатюрные столики были свалены беспорядочной кучей на одном конце веранды.