– Каких именно тем? Политика в их число входит? – уточнил Генри.

– О ее политических пристрастиях мне не известно. Вернее, известно, что они то и дело меняются. В свое время Кейт голосовала за Уоллеса.

– Джорджа?

– Да, и еще она очень активно защищала леса Амазонки и аборигенов Австралии.

– Либералка, значит, – кивнул Генри.

– Будь так добр, не нужно.

– Не нужно – что?

– Ярлыки наклевать.

– И не думал, дорогая. Пойми, я всего лишь пытаюсь понять твою тетушку. Итак, критиковать леса Амазонки и аборигенов Австралии не следует. Что-нибудь еще?

– Н-ну... О котах я предупреждала.

– Предупреждала, – подтвердил Генри. – Трудно поверить... Сколько, ты говоришь, у нее кошечек?

– Когда как. От одного десятка до двух. Плюс четыре собаки – во всяком случае, было четыре, когда мы с ней в последний раз связывались. Плюс енот, плюс куча сиамских кроликов... и еще цыплята. Такие, знаешь, смахивающие на Ринго Старра.

– На... кого?!

Элли фыркнула. Смех у нее был восхитительный – грудной, сочный, заразительный.

– На Ринго Старра. С лохмами над глазами и длинными жидкими бакенбардами, представляешь? Дальше... Кейт подкармливала бесчисленное количество хомяков, но, кажется, все они сбежали. Ах да, и еще одна крыса...

– Все, понятно, – решительно прервал ее Генри. – Тетушка Кейт любит животных. Уяснил. Как насчет религии?

– О, Генри! Кейт же не такая! То есть... вся эта религия, политика и тому подобное...

– Ничего не понимаю, дорогая. Ты можешь изъясняться конкретнее?

– Тебе не обязательно полностью исключать из разговора религию или политику. Кейт не выносит лишь определенные моменты. Например, если речь заходит о Лоренцо Великолепном...

– Она за него – или против? – осторожно поинтересовался Генри.