-- Да что такое, мистер. Холмс? Вам пришла в голову какая-то идея?

-- Пока только догадки, намеки, не более. Но дело, безусловно, приобретает все больший интерес. Поразительно, поразительно... А впрочем, почему бы и нет?.. Я нигде не заметил следов крови.

-- Их почти и не было.

-- Но ведь, кажется, рана на голове была очень большая?

-- Череп раскроен, но внешние повреждения незначительны.

-- Все-таки странно -- не могло же вовсе обойтись без кровотечения! Скажите, нельзя ли мне обследовать поезд, в котором ехал пассажир, слышавший падение чего-то тяжелого?

-- Боюсь, что нет, мистер Холмс. Тот поезд давно расформирован, вагоны попали в новые составы.

-- Могу заверить вас, мистер Холмс, что все до единого вагоны были тщательно осмотрены, -- вставил Лестрейд. -- Я проследил за этим самолично.

К явным недостаткам моего друга следует отнести его нетерпимость в отношении людей, не обладающих интеллектом столь же подвижным и гибким, как его собственный.

-- Надо полагать, -- сказал он и отвернулся. -- Но я, между прочим, собирался осматривать не вагоны. Уотсон, дольше нам здесь оставаться незачем, все, что было нужно, уже сделано. Мы не будем вас более задерживать, мистер Лестрейд. Теперь наш путь лежит в Вулидж.

На станции Лондонский мост Холмс составил телеграмму и, прежде чем отправить, показал ее мне. Текст гласил:

"В темноте забрезжил свет, но он может померкнуть. Прошу к нашему возвращению прислать с нарочным на Бейкер-стрит полный список иностранных шпионов и международных агентов, в настоящее время находящихся в Англии, с подробными их адресами.

Шерлок"

-- Это может нам пригодиться, -- заметил Холмс, когда мы сели в поезд, направляющийся в Вулидж. -- Мы должны быть признательны Майкрофту -- он привлек нас к расследованию дела, которое обещает быть на редкость интересным.

Его живое, умное лицо все еще хранило выражение сосредоточенного внимания и напряженной энергии, и я понял, что какой-то новый красноречивый факт заставил его мозг работать особенно интенсивно.