— Нет, — отрубил Успенский. — Совесть будет мучить меня, если я дам вам коды!

— Ну что ж, как говорится, хозяин — барин, — развел руками Близнец. — Мы все равно получим коды, только умрет один из ваших и без того немногочисленных друзей.

— Четыре! — Дофин поднял «узи» и прижал глушитель ко лбу Полянского.

— У вас осталась всего одна секунда. Решайтесь же, — горячо зашептал Близнец, наклоняясь к самому лицу Успенского. — Посмотрите в глаза вашему другу. В них страх! Страх, мольба и жажда жизни. Подумайте: десятилетний мальчик останется без отца, а молодая женщина — без мужа. В этом будете виноваты вы, и только вы! Говорите, я приказываю! Ну, говорите же!

— Подождите, — пробормотал Успенский. — Поймите, я не могу. — Он посмотрел в огромные, белые от ужаса глаза Полянского. — Я не могу, Леша.

Тот задергался отчаянно, замычал немо, все еще умоляя, упрашивая о несбыточном.

— Говорите! — рявкнул Близнец. — Быстро!

Успенский опустил взгляд, прошептал едва слышно:

— Я не могу.

— Пять!

По коридору прокатился громкий хлопок. Черные осклизлые брызги повисли на обоях. Труп Полянского повалился на пол. Георгий Владленович охнул. Глаза его закатились, колени подогнулись, и он, совсем как мертвый друг, рухнул на блестящий паркет.

— Потерял сознание, — констатировал Дофин, глядя на часы. — У нас двенадцать минут. Говорил ведь, нечего с ними болтать. Только время угробили. Доставай шприц, ампулы, остальное г…но. Надо поторапливаться.

* * *

В семь часов сорок три минуты стрелок услышал грохот и лязг приближающегося состава.

— Тель, говорит Брат, — ожил вдруг передатчик. — Что у тебя?

— Все нормально, Брат. Я готов.

— Отлично, Тель. Начинаем по сигналу.

— Понял.

Снайпер поднял винтовку к плечу и осмотрел ведущую к КПП дорогу. Примерно через полминуты на ней появился темно-зеленый «уазик». Развернувшись у КПП, машина остановилась, на дорогу выбрались четверо офицеров. Один держал на поводке мощную шоколадного цвета овчарку. Пока все шло по плану.