— Александр, издеваешься? — Жена плюхнулась в кресло. — Через полтора часа поезд. Мы уже опаздываем… Вы опаздываете…

— Куда?

— Куда? К бабушке! — громко сказала женщина. — В деревню. Забыл?

— Маша, я ничего не забываю… Кстати, где мои очки? — Беспомощно шарил рукой по дивану.

— На полу очки, — сказала Маша. — Опять с петухами?…

— Все, бегу-бегу. — Зашлепал по газетам. — А что ребенок?

— Берет пример с тебя…

— Ростик! — Муж убегал. — Я уже готов… к бабушке…

Маша поднялась из кресла, вышла на балкон. Нашла пачку сигарет, спички. Закурила. Смотрела на городской парк. Он лежал там, за рекой, внизу. В темных деревьях стояло огромное решетчатое Чертово колесо. Оно было недвижно, и недвижны были его чугунные люльки-лодки.

Тяжелый гул и горький смог плыли над Садовым кольцом. Механизированный поток разрушал город, травил выхлопными газами прохожих. Начинающийся день жарким солнцем наступал на тени домов. Среди машин суетилось такси. В нем сидела семья: муж, жена и дочь. Муж, поглядывая на часы, успокаивал себя и жену:

— Успеем, еще пятнадцать минут!.. Ааа, черт, куда ты?… На таран!.. А потом их склеивай…

— Каскадеры, — морщился таксист.

— Вот-вот, а потом вопят: ой, доктор, умираю! — Оглянулся на заднее сиденье. — Успеваем-успеваем… на море… песочек… белый пароход… Александра и Ася на белом пароходе…

— Павел, — укоризненно проговорила жена. — Ты, как всегда, последний… на отдых…

Дочь лет двенадцати смотрела на пыльные витрины магазинов, на хвосты очередей, на бесконечные киоски. Павел развел руками.

— Родные, кто-то же должен!.. Со скальпелем наперевес…

Таксист спросил:

— Куда? К дальним?

— Да-да. — Вырвал портмоне из кармана пиджака. — Отлично! Мы еще по пломбиру…

— Я не хочу вашего пломбира, — вызывающе сказала дочь.