А Маша, прячась за раздвижной ширмой, продолжает игру:

— Доктор, я умираю…

— Отчего же, милочка моя?

— От любви.

— Это у вас, дорогая, сердце… или аппендикс гуляет…

— Фу, доктор! Вы — эскулап.

— Что делать, душа моя. Проза жизни: сейчас три часа шил… пациентку… Ее муж приревновал — семь ножевых ран… Слава Богу, у его жены десять пудов веса… Это и спасло несчастную…

— О Господи! У меня всего три с половиной пуда…

— Маша! — укоризненно проговорил Павел, оглядываясь.

Она надвигалась на него; нависла:

— Ты меня не будешь ревновать?

— Буду… но зачем живодерню?… — Обнял ее за талию, уткнулся лицом в живот. — Такое родное пузо…

— Устал?

— У-у-умираю…

— Отчего же, милочка моя? — передразнивала она его.

— От любви.

— Это у вас, доктор, аппендикс гуляет… Не желаете ли погулять, доктор?

— Желаю. Где?

— Вы, кажется, приглашали меня в Парк культуры и отдыха?

— Да-да-да! Именно в ЦПКиО!.. — поднял строгий указательный.

И они благонравно поцеловались.

Парк отдыхал после напряженных, трудовых выходных. Аллеи его были пусты. По набережной гуляли пенсионеры и собаки. По реке плыли безлюдные прогулочные пароходы. Мужчина и женщина, задрав головы, стояли перед аттракционом «Колесо обозрения». Колесо было недвижно; табличка на заборе извещала, что аттракцион не работает по техническим причинам. Мужчина развел руками.

— Маша, наша с тобой мечта?…

— А у нас без терний нельзя…

— Это точно, — вмешался человек в промасленном комбинезоне, вероятно, слесарь-электрик. — Не колесо, а черт знает что… Ломается колечко…

— А что так? — заинтересовался Павел.

— От перегрузок, — хмыкнул слесарь. — Закурил бы я.

Маша открыла сумочку, выудила пачку сигарет. Электрик удовлетворенно затянулся.