– Спасибо, Сень, не надо, я еще посижу с Фомой. Мне спешить некуда.

– Тогда до встречи. Спи спокойно, Леха. Мы помним тебя. А ты, Коля, как в себя придешь, позвони. На работу нормальную устрою…

Подполковник Великанов пошел к центральной аллее.

Рыбанов проводил его взглядом, пока тот не скрылся в лабиринтах кладбища.

Откуда-то сзади подошел неопрятного вида человек неопределенного возраста. Местный бомж. Спросил:

– Бутылочки пустые не позволите взять?

– Да забирай!

– А перекусить чего не найдется? Я с могил не беру, если только подаст кто!

– Голоден?

– Да!

Водка, несмотря на то что выпито было немало, особо не взяла Николая, так, непонятно что в голове. А он сегодня решил напиться. Повода не было, он ему и не нужен был, просто решил – и все! А значит, сделает! Он спросил бомжа:

– За водярой слетаешь? Тот ответил с готовностью:

– Какой базар?.. Только двадцатку бы сверху за ноги, а?

Николай предупредил:

– Принесешь пузырь, стольник дам, только смотри, не паленки какой. А двадцатку на, держи!

Он протянул бомжу восемьдесят рублей:

– Сколько ждать?

– С полчаса придется!

– Пойдет! Но насчет самопала я тебя предупредил!

– Все будет ништяк!

Бомж скрылся среди могильных крестов свежих могил в стороне, противоположной центральному входу. Видать, у этих ребят свои пути-дорожки здесь имеются.

Николай закурил очередную сигарету. Он всегда много курил, особенно когда выпивал. Улыбающийся образ Фомы вернул Рыбанова в прошлое.

Как случилось, что он стал тем, кем стал? И началось сразу же после Афгана. Когда его, боевого офицера, перевели в учебную часть, присвоив звание капитана. Он рассчитывал, пройдя войну, попасть куда-нибудь в центр или, что было бы справедливее, в Западную группу войск, за границу. А вместо этого – горный учебный центр, где семьи офицеров ютились в бараках рядом с палатками личного состава.